НА СЛУЧАЙ НЕУДАЧИ
Вечером 17 января 1961 года Дуайт Эйзенхауэр положил перед собой текст прощального обращения.
Восемь лет в Белом доме подходили к концу. Можно было перечислить достижения, поблагодарить сотрудников и оставить следующему президенту приятную обязанность разбираться со всем остальным.
В тексте, однако, стояли слова «военно-промышленный комплекс».
Помощник задержался возле стола.
— Эта часть привлечёт больше внимания, чем всё остальное.
— Значит, её услышат.
— Вы предупреждаете о влиянии людей, с которыми мы работали восемь лет.
Эйзенхауэр поднял глаза.
— Поэтому я и знаю, о чём говорю.
Он поправил листы. Камеры ещё не включили, и несколько минут принадлежали ему.
Когда-то у него уже лежала перед собой речь, которую он очень надеялся не произносить.
Тогда бумаги было гораздо меньше.
В июне 1944 года он написал короткое сообщение на случай провала высадки в Нормандии. Солдаты выполнили бы свой долг; ответственность за решение оставалась бы на нём.
Даже дату поставил неправильно — июль вместо июня.
Обычно ошибка в дате означала, что человек переутомился. В данном случае это было наиболее безобидное из возможных объяснений.
***
Перед высадкой генералы спорили, метеорологи уточняли прогноз, море вело себя без всякого уважения к союзному командованию.
Эйзенхауэр слушал.
Погода давала короткое окно. Откладывать было опасно. Начинать — тоже.
Ни один присутствующий не мог пообещать, что всё получится.
— Итак? — спросил кто-то.
Дуайт посмотрел на собравшихся.
Он достаточно долго командовал, чтобы знать: последняя минута обсуждения иногда приносит новую информацию, а иногда только позволяет людям ещё раз высказать уже известный страх.
Решение было принято.
6 июня войска пошли на берег.
Потом поступали сообщения. Обрывочные, запаздывающие, противоречивые. На карте образовывался плацдарм. На побережье за него платили жизнями.
Записка о неудаче не понадобилась.
Эйзенхауэр сохранил её.
***
В 1952 году американцам предложили избрать этого человека президентом.
Избирательная кампания любила его улыбку. Плакатам не требовалось объяснять, сколько переговоров, бессонных ночей и чужих характеров находилось за ней.
«Мне нравится Айк», — сообщал лозунг.
Самому Айку предстояло выяснить, насколько ему понравится Вашингтон.
После победы он съездил в Корею. Война продолжалась, линия фронта почти не менялась, люди погибали.
В июле 1953 года заключили перемирие.
Это был не мирный договор. Но стрельба прекратилась.
Эйзенхауэр считал такую разницу достаточно существенной, чтобы не портить её торжественными обещаниями.
На одном из совещаний ему объясняли, какие новые обязательства следует взять на себя Соединённым Штатам.
— А старые мы уже выполнили? — спросил он.
В комнате зашелестели бумаги.
Бумаги всегда оказывались готовы лучше людей.
***
Генерал предпочитал избегать большой войны.
Из этого не следовало, что его администрация оставляла другие страны в покое.
В 1953 году американские и британские спецслужбы участвовали в свержении правительства Мохаммеда Мосаддыка в Иране.
В следующем году операция ЦРУ помогла убрать президента Гватемалы Хакобо Арбенса.
Доклады говорили об угрозе коммунизма, устойчивости, защите интересов.
Эйзенхауэр одобрял такую политику. Тайные операции казались способом добиться нужного результата без отправки большой армии.
— Публичное участие потребуется? — уточнял чиновник.
— Именно его и предполагается избежать, — отвечал другой.
Дуайт просматривал документы.
Механизм был удобен. Он позволял действовать, не объясняя гражданам весь объём действий.
Для людей в Иране и Гватемале секретность Вашингтона мало меняла последствия.
Зато меняла то, что знали о них американские избиратели.
***
Дома президент хотел строить дороги.
Он помнил армейский автопробег через США в 1919 году: переправы, поломки, участки, на которых выражение «дорожное покрытие» звучало как предложение на будущее.
Хорошая сеть магистралей требовалась торговле, обычным путешественникам и обороне.
Конгресс обсуждал финансирование.
Проект получался дорогим.
Отсутствие проекта тоже обходилось недёшево, но эти расходы были распределены между миллионами людей и потому не так эффектно выглядели в одном документе.
В июне 1956 года Эйзенхауэр подписал закон, давший межштатной системе надёжный механизм строительства и финансирования.
— Теперь люди смогут быстрее добираться из одного штата в другой, — сказал помощник.
— Прекрасно. Может быть, однажды и здесь научатся быстрее добираться до решения.
Помощник решил не уточнять, какую скорость президент считает допустимой для Конгресса.
***
В том же году союзники устроили ему Суэцкий кризис.
Британия, Франция и Израиль начали военные действия против Египта.
Они ожидали, что Соединённые Штаты поддержат их или хотя бы не станут мешать.
Айк предпочёл мешать.
В прежней войне он координировал действия союзников. Теперь ему приходилось добиваться прекращения их действий.
Телефонные разговоры теряли любезность.
— Мы должны учитывать наши интересы, — объясняли ему.
— Я именно этим и занят.
Американское давление помогло заставить участников вторжения отступить.
Почти одновременно советские войска подавили восстание в Венгрии.
Вашингтон осуждал происходящее, но не пошёл на войну с СССР ради освобождения страны.
У Эйзенхауэра не было способа сделать этот выбор приятным.
Он видел пределы силы, которой располагал. Людям по другую сторону этих пределов от такого знания было не легче.
***
В сентябре 1957 года пределы федеральной власти решили проверить в Арканзасе.
Девять чернокожих подростков должны были учиться в Центральной школе Литл-Рока.
Губернатор выставил Национальную гвардию, чтобы не допустить их внутрь.
Затем появилась толпа.
Эйзенхауэр не был самым пылким сторонником быстрых общественных перемен. Он предпочитал осторожность, переговоры и постепенное движение.
Но губернатор препятствовал исполнению судебного решения.
Президенту предложили ещё подождать.
— Чего именно?
Советник начал объяснять сложность обстановки.
— Я не спрашивал, сложно ли там, — остановил его Айк. — Я спросил, чего мы ждём.
24 сентября он подчинил Национальную гвардию штата федеральной власти и направил в город военнослужащих 101-й воздушно-десантной дивизии.
В Нормандии десантники открывали путь армии.
Теперь они обеспечивали детям путь в школу.
Некоторые взрослые нашли это возмутительным.
Президент нашёл возмутительным то, что солдаты вообще понадобились.
***
Через несколько дней Советский Союз запустил спутник.
Маленький аппарат подавал сигнал с орбиты. На земле американская политика отвечала значительно громче.
Газеты, конгрессмены и военные требовали мер.
В разговорах быстро выяснилось, что СССР впереди, Америка в опасности, а бюджет конкретного ведомства необходимо увеличить немедленно.
Айк знал этот приём.
Проверять реальные угрозы было трудно. Проверять настойчивость желающих получить деньги — гораздо проще.
В 1958 году появилось NASA. Расширили поддержку научного образования.
Президент стремился наверстать отставание, сохранив возможность спрашивать, сколько именно требуется потратить и зачем.
Отвечать на последнее любили меньше всего.
***
Иногда он выходил на небольшую площадку для гольфа у Белого дома.
Там можно было поставить мяч, выбрать клюшку и получить результат без заседания трёх комитетов.
Мяч, правда, не всегда двигался туда, куда следовало.
— Плохой удар? — осторожно спрашивал сопровождающий.
— Вы присутствовали. Зачем вам ещё и официальное подтверждение?
Айк мог рассердиться, а потом улыбнуться.
Газетный образ безмятежного президента, проводящего время за гольфом, был удобен.
Особенно людям, не присутствовавшим на совещаниях, после которых ему хотелось выйти на воздух.
***
В мае 1960 года разведывательный самолёт U-2 сбили над СССР.
Вашингтон сообщил о метеорологическом полёте и технической неисправности.
Объяснение рассчитывали на то, что пилот погиб, а оборудование уничтожено.
Хрущёв сообщил, что пилот жив.
И оборудование сохранилось.
Эйзенхауэр слушал доклад.
— Что именно у них есть?
Ответ был длиннее, чем хотелось.
— Значит, погоду мы изучали фотоаппаратом?
Советник промолчал.
Здесь сарказм не помогал.
Президент разрешал разведывательные полёты. Теперь первоначальное объяснение рухнуло, а вместе с ним — доверие, необходимое для предстоящих переговоров.
Айк признал свою ответственность за программу, но отказался принести требуемое Хрущёвым извинение.
Парижская встреча сорвалась.
Он рассчитывал завершить президентство продвижением к снижению напряжённости.
Получилось публичное столкновение, в котором обе стороны уже слишком многое сказали для спокойного отступления.
***
Теперь перед ним лежал текст прощальной речи.
Он предупреждал о чрезмерном влиянии военных ведомств, оборонной промышленности и связанных с ними интересов.
Эту систему он не изобрёл. Она росла во время мировой войны, укреплялась в холодную войну, получала новые заказы и задачи при его собственной администрации.
Он был её частью.
И потому понимал, почему гражданскому обществу следует за ней следить.
За дверью сообщили, что всё готово.
Эйзенхауэр ещё раз посмотрел на страницы.
В 1944 году он приготовил текст на случай неудачи и надеялся оставить его непрочитанным.
В 1961-м он собирался прочитать предупреждение именно для того, чтобы будущая неудача не стала неизбежной.
Камера включилась.
Айк начал говорить.
На следующий день в газетах обсуждали военно-промышленный комплекс.
Где-то наверняка обсуждали и то, насколько вредно президенту было произносить такое вслух.
Он мог бы ответить.
Но через три дня эти люди уже звонили бы другому президенту.
Итог: Мир внутри страны и тайные операции за её пределами.
Интересный факт: Установил в Белом доме площадку для гольфа.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·