ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ДОЛЖНА ОСТАВАТЬСЯ НЕПОДВИЖНОЙ
Сюньлин обнаружил, что фотографировать вдовствующую императрицу труднее, чем управлять солнечным светом.
Свет хотя бы не требовал предварительно объяснить, почему он падает именно с этой стороны.
Во дворце приготовили кресло, ширму, цветы и столько придворных, что для самой фотографии почти не осталось места. Каждый отвечал за нечто незаменимое: один — за складку на рукаве, другой — за положение вазы, третий — за благоприятность происходящего. Последний был особенно занят, поскольку ничего благоприятного в фотографическом аппарате пока не находил.
Цыси появилась без торопливости. Ей давно принадлежало редкое преимущество: если она опаздывала, считалось, что остальные пришли слишком рано.
Она села, осмотрела аппарат и спросила:
— Эта вещь действительно запоминает лицо?
— Да, Ваше Величество.
— А дурные намерения?
— Только если они отразятся на лице.
— Тогда нашим министрам нечего опасаться.
Придворные засмеялись ровно настолько, насколько следовало. Сюньлин склонил голову, спрятался под тёмной тканью и увидел императрицу перевёрнутой.
Впервые за всю свою жизнь он смотрел на неё сверху вниз — исключительно благодаря оптике.
За матовым стеклом женщина, определявшая судьбы империи, была маленькой и зависела от того, дрогнет ли его рука.
— Теперь прошу некоторое время не двигаться, — произнёс он.
Цыси посмотрела на него с неожиданным интересом.
Не двигаться.
Почти полвека ей приходилось делать обратное.
***
Осенью 1861 года двор возвращался из Жэхэ с гробом императора Сяньфэна. Мёртвый государь оставил малолетнего наследника и восемь сановников, которым предстояло распоряжаться властью. Женщинам отводилось место за занавесью.
Цыси уже знала цену таким местам.
За занавесью можно было оставаться невидимой. Но оттуда было слышно каждое слово.
Её сыну было пять лет. У неё не было армии, которая принадлежала бы только ей, и не было права на ошибку. Сановники обладали должностями, опытом и уверенностью людей, привыкших считать чужую осторожность покорностью.
Цыси обладала памятью.
Она запоминала, кто перебил её, кто отказал в просьбе, кто слишком поспешно объяснил, что женщина не должна вмешиваться в государственные дела. И ещё она понимала: одной ей не победить.
Вторая вдовствующая императрица, Циань, стала её союзницей. Князь Гун — опорой за пределами женских покоев. Между ними складывалось соглашение, которое нельзя было произнести громко, пока оно не стало сильнее тех, против кого заключалось.
В те дни Цыси особенно внимательно следила за сыном.
Мальчик мог уронить игрушку, испугаться незнакомого лица, захотеть спать посреди церемонии. Империя называла его Сыном Неба. Она видела ребёнка, которого взрослые собирались использовать как печать на своих приказах.
Когда удар был нанесён, он оказался стремительным. Регентов отстранили; последовали аресты и казни. Те, кто распоряжался будущим династии, не успели распорядиться собственным утром.
После переворота двор снова поклонился престолу.
Только теперь за занавесью сидели две женщины.
Цыси не ощутила облегчения. Она впервые поняла, сколько людей станет считать её смерть удобным решением государственных затруднений.
***
— Немного левее, Ваше Величество.
— Кресло?
— Лицо.
— Кресло передвинуть проще.
Сюньлин поспешил согласиться.
Пока служители переставляли тяжёлую мебель, Цыси рассматривала цветы. Некоторые были слишком раскрыты, другие ещё держали бутоны. Она велела заменить увядающий стебель.
Старость не нравилась ей даже в вазе.
Власть тоже старела, хотя это замечали позднее.
После гибели тайпинского государства казалось, что династия уцелела и теперь сумеет восстановить силы. В мастерских появлялись новые машины, на верфях — корабли, чиновники учились произносить иностранные названия так, чтобы сохранить достоинство языка и не сломать себе челюсть.
Можно было покупать пушки. Можно было посылать людей изучать чужую технику. Гораздо труднее было разрешить им вернуться с чужими вопросами.
Цыси поддерживала полезные перемены, когда они укрепляли престол. Но каждая перемена приносила людей, которые хотели большего.
Её сын Тунчжи умер молодым. На престол посадили другого ребёнка — Гуансюя, её племянника. Годы снова потекли через доклады, назначения, споры и поклоны.
Потом мальчик вырос.
Это обстоятельство, совершенно обычное для семьи, стало чрезвычайным для государства.
***
В 1898 году император Гуансюй решил, что Китай необходимо менять быстро.
Поражение от Японии уже показало, чего стоят уверения о несокрушимости империи. Новые советники предлагали преобразовать управление и образование. Указы следовали один за другим. В учреждениях, где веками почитали размеренность, вдруг запахло спешкой.
Цыси читала бумаги и видела в них два будущих Китая.
В одном страна становилась сильнее.
В другом её собственная власть переставала быть необходимой.
Она не сумела — или не захотела — отделить одно от другого.
Осенью реформаторское движение было разгромлено. Гуансюй оказался под надзором. Шестерых реформаторов казнили.
Двор обрёл прежнюю тишину.
Но это была дурная тишина: такая возникает в комнате, когда спор прекратили, разбив инструмент, который предупреждал об опасности.
***
Сюньлин снова заглянул под ткань.
Теперь всё было правильно: кресло, одежда, выражение лица. Только один из придворных незаметно вытягивал шею, стараясь попасть в изображение.
— Отойдите, — сказала Цыси.
Тот побледнел.
— Вы заслоняете цветы.
Он отступил с благодарностью человека, которому только что назвали сравнительно безобидную причину его ненужности.
Фотограф приготовил пластину.
За дворцовыми стенами шумел Пекин. По улицам шли торговцы и носильщики, стучали колёса, спорили покупатели. Город давно научился продолжать жизнь после бедствий.
Цыси ещё помнила, как оставляла его.
***
Летом 1900 года к столице стекались ихэтуани.
Они ненавидели иностранное вмешательство, верили в собственную неуязвимость и обещали изгнать чужеземцев. Их ярость обращалась также против китайских христиан. Горели церкви, погибали люди, которых объявляли пособниками чужой силы.
При дворе спорили.
Одни видели в движении спасение, другие — катастрофу. Цыси сделала ставку, которая должна была вернуть империи силу.
Ставка потребовала настоящих жизней.
Посольский квартал оказался в осаде. Войска иностранных держав шли к Пекину. А когда они вошли в город, императрице пришлось бежать.
Никакого величественного шествия не получилось.
В дороге титулы не защищали от пыли. Приказы не исправляли разбитых колёс. Человеку, привыкшему выбирать между сотнями блюд, приходилось узнавать простое свойство голода: он делает выбор ненужным.
Гуансюй ехал вместе с двором — император, которого лишили власти, теперь разделял последствия решений тех, кто правил вместо него.
У одной из остановок служитель попытался извиниться за скудную пищу.
Цыси велела подать её немедленно.
Он продолжал объяснять, что обстоятельства не позволили обеспечить должное качество.
— Если вы будете говорить ещё, — сказала она, — обстоятельства успеют съесть и это.
Впервые за много дней кто-то негромко засмеялся.
Смех оборвался, когда принесли новые известия.
За спиной оставался город, где жители переживали бои, грабежи и страх. Впереди лежало убежище. Между ними тянулась дорога, на которой невозможно было притвориться, будто империя благополучна.
Цыси выдержала бегство. Но выдержать последствия собственной ошибки было труднее.
***
— Готово, Ваше Величество.
Сюньлин произнёс это осторожно, словно предлагал подписать договор.
Она выпрямилась.
После катастрофы двор согласился на тяжёлые условия мира. Затем начались реформы — уже с её одобрения. Теперь требовались новые школы, иные порядки управления, перестройка армии.
Слова, недавно звучавшие как угроза, стали словами спасения.
Она читала очередной доклад. Чиновники объясняли, почему перемены следует провести постепенно, с величайшей осмотрительностью, после тщательного согласования.
Их осторожность была безупречна. Именно такие люди могли бы составить превосходный порядок тушения пожара к тому времени, когда от здания оставались одни ворота.
Цыси почувствовала усталость.
Сколько раз она сохраняла власть — и сколько раз принимала это за сохранение страны?
На столе лежали бумаги. В саду ждал фотограф. За пределами дворца росло поколение, для которого старый порядок уже не выглядел вечным.
Впервые ей было недостаточно заставить всех ждать.
***
Сюньлин открыл объектив.
На короткое время замерли руки, тяжёлые украшения, складки шёлка. Императрица смотрела прямо перед собой.
Фотография удержала её такой, какой она пожелала предстать перед миром: собранной, величественной, без следа дорожной пыли.
Но фотограф видел, как перед самым снимком она поправила рукав.
Обычным человеческим движением.
И именно его он запомнил лучше всего.
Когда сеанс закончился, Цыси спросила:
— Теперь меня смогут увидеть люди, которых здесь нет?
— Да, Ваше Величество.
— И те, которые ещё не родились?
Сюньлин на мгновение задумался.
— Если изображение сохранится.
Она посмотрела на аппарат уже без насмешки.
Оказывается, существовала власть, которой не требовались ни войска, ни печати. Достаточно было стеклянной пластины, чтобы отправить лицо в будущее.
— Тогда обращайтесь с ним бережно, — сказала она.
Через несколько лет отменили старую систему государственных экзаменов. Люди, готовившиеся пройти привычной дорогой к службе, обнаружили, что дороги больше нет. В школах появлялись новые предметы. Страна, слишком долго вынужденная догонять чужое время, начинала менять собственное.
Цыси не дожила до падения династии.
Её портреты пережили престол, дворцовые порядки и саму империю. На них она по-прежнему сидела неподвижно.
А Китай продолжал идти.
Цыси фактически правила почти полвека в эпоху опиумных войн, восстаний и иностранного вмешательства. Подавила реформы 1898 года, поддерживала ихэтуаней. Её оценивают неоднозначно — от реакционерки до правительницы, державшей империю в трудное время.
Итог: Закат Цин.
Интересный факт: Фото с ней — среди первых фотографий китайского двора.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·