ПОКА СОХНЕТ РЕКА
Первым во дворец прибежал человек с рыбой.
Это сразу испортило торжественность приёма.
Рыба билась у него в руках, человек задыхался, а распорядитель требовал объяснить, кто позволил явиться к фараону в таком виде.
— Она была у меня в спальне, — сказал человек.
Распорядитель замолчал.
Шабака поднялся.
— Где твой дом?
— У восточной насыпи, владыка.
Фараон посмотрел на начальника городской стражи.
Тот уже шёл к двери.
***
За несколько часов до этого в мастерской храма Птаха спорили о слове.
Молодой резчик Менна предлагал сделать знак чуть меньше. Тогда строка помещалась целиком.
Жрец возражал: уменьшать божественное слово ради удобства каменщика недопустимо.
Старший мастер посмотрел на плиту.
— Можно увеличить камень.
Жрец согласился.
— И храм, — добавил мастер. — Через дверь уже не пройдёт.
Менна опустил голову над инструментами.
Когда вернули дыхание торжественному молчанию, во двор вошёл Шабака.
Жрец немедленно объяснил, что работа идёт в полном согласии.
Фараон посмотрел на лица.
— Значит, я помешал.
На плите появлялись строки о Птахе: о сердце, в котором возникает замысел, и языке, который даёт ему выражение. О богах, городах и порядке мира.
Шабака задержался возле надписи.
Он любил смотреть, как мысль приобретает тяжесть.
Папирус можно свернуть, спрятать, сжечь. Камень заставляет человека останавливаться перед ним.
Жрец показал подготовленное вступление: царь нашёл сочинение предков повреждённым и приказал сохранить его заново.
— Сильно повреждённым? — спросил Шабака.
— Червями, владыка.
— Они прочли больше ваших учеников?
Менна всё-таки фыркнул.
Жрец запомнил.
***
Когда человек с рыбой добрался до дворца, Менна ещё работал.
Он услышал шум с улицы, затем бегущие шаги.
В мастерскую заглянула девочка.
— Мама велела идти домой.
— Я скоро.
— Она сказала, ты так ответишь.
Это была его сестра Тиа. Она стояла босая, прижимая к груди узелок.
— Что там?
— Вода.
Менна вышел во двор.
У нижних ворот уже блестела лужа.
Он посмотрел на небо. Дождя не было.
***
У насыпи горели факелы.
В их свете вода казалась чёрной, густой и сердитой. Она просачивалась под укреплением, размывая землю возле старого водоотвода.
Начальник работ стоял с мерной палкой.
— Насыпь исправна, владыка.
Шабака посмотрел на поток, проходивший у него между ног.
— Ты это ей сказал?
Чиновник начал объяснять, что кладка выдерживает, а затопление имеет временный характер.
Из темноты донёсся треск.
Часть укрепления осела.
— Теперь характер меняется, — сказал Шабака.
Он приказал вывести людей из нижних домов и собрать работников.
Стражники побежали по улицам.
Фараон снял тяжёлое украшение с груди и отдал сопровождавшему его слуге.
Тот растерянно держал золото обеими руками.
— Следи за ним, — велел Шабака.
Это было первое понятное поручение за весь вечер.
***
Менна вернулся домой по колено в воде.
Мать уже стояла на столе.
— Я же посылала за тобой!
— Я пришёл.
— Через сколько?
Он оглядел затопленную комнату.
Тиа забралась на полку и держала корзину с лепёшками.
Менна подставил ей плечо.
— Садись.
— А хлеб?
— Держи.
Мать спустилась со стола. В дверях её подхватил сосед.
Они пошли, ощупывая ногами знакомый пол.
Снаружи течение ударило сильнее.
Менна прижался к стене.
Впереди кто-то крикнул: улицу надо переходить по верёвке.
Он увидел факел, людей и натянутый канат.
Тиа ухватилась за его волосы.
— Не падай.
— Постараюсь.
— Ты плохо стараешься, когда спешишь.
Вода толкнула его в колени. Он сделал шаг, второй.
Под ногой ничего не оказалось.
***
Шабака услышал крик и повернулся.
Человек возле каната исчез. Над водой осталась маленькая рука.
Фараон схватил верёвку вместе со стражником.
— Тяни!
Канат натянулся.
На поверхности показалось лицо Менны. Он кашлял, держась одной рукой, другой поддерживал сестру.
Стражник полез в воду, дотянулся до девочки и поднял её к людям на сухом краю улицы.
Менну вытянули следом.
Тиа всё ещё держала корзину.
Лепёшки размокли.
Она посмотрела на них, затем на брата.
— Теперь неси сам.
Шабака узнал молодого резчика.
— Ты нужен мне с обеими руками.
Менна дрожал так сильно, что не сразу смог ответить.
— Они пока со мной, владыка.
— Тогда отведи семью наверх. Потом возвращайся к работникам.
***
У насыпи собрали людей, привыкших избегать друг друга.
Храмовые рабочие, дворцовая стража, лодочники, соседи из затопленных кварталов.
Привели и тех, кто находился под надзором после судебных приговоров.
Стражник хотел поставить их отдельно.
— Здесь каждый человек держит мешок, — сказал начальник работ. — Поставишь отдельно — сам понесёшь их мешки.
Разделение отложили.
Нужно было перекрыть размытый проход.
Земля уходила в воду быстрее, чем её успевали подносить. Связки тростника крутились в потоке. Люди работали до боли в плечах.
Кто-то предложил разобрать ближайший склад.
Храмовый управляющий возразил.
Склад был священной собственностью.
— Чей? — спросил Шабака.
— Птаха.
Фараон посмотрел в сторону храма.
— Там сейчас делают надпись о его мудрости. Возьми брёвна. Будет и её доказательство.
***
Самое опасное началось ближе к рассвету.
Одно из брёвен заклинило поперёк прохода. За ним застревал материал, но снизу вода продолжала вымывать основание.
Лодочник сказал, что надо закрепить опору с другой стороны.
Стражник сказал, что туда нельзя.
Лодочник попросил у него верёвку.
Менна стоял рядом.
Он привык искать опору там, где другие видели только гладкую поверхность. Сейчас под водой угадывались края старой кладки.
— Я помогу.
Они связались.
Шабака взял свободный конец каната и передал ещё двоим.
Менна полез вниз следом за лодочником.
Под водой было холодно и темно. Он нащупал камень, соскользнул, ударил голень.
Лодочник поймал его за локоть.
Они протянули крепление вокруг бревна.
Менна попытался затянуть узел.
Пальцы не слушались.
Наверху закричали: укрепление снова оседает.
Канат рванулся.
Менна выпустил воздух и прижался к кладке.
Он представлял собственную руку в мастерской: медленный поворот инструмента, точное давление, движение без спешки.
Пальцы нашли петлю.
Он затянул её.
Лодочник ударил его по плечу и потянул вверх.
***
Когда течение ослабло, никто сначала не поверил.
Люди продолжали подносить землю.
Начальник работ остановил их только после третьего осмотра.
Шабака сидел на перевёрнутой корзине.
Левый рукав у него был порван. На ладони кровоточила длинная царапина.
Распорядитель принёс чистую одежду.
Фараон посмотрел на неё.
— Позже.
Человек, первым прибежавший во дворец, появился снова.
Без рыбы.
— Дом устоял? — спросил Шабака.
— Стены стоят.
— Хорошо.
— Рыбу я отдал твоим людям.
— Вернут.
— Не надо. Они её уже приготовили.
Шабака устало рассмеялся.
***
Через несколько дней Менна вернулся к плите.
Жрец принёс новую формулировку: по велению царя река была усмирена, город спасён, порядок восстановлен.
Менна молча посмотрел на текст.
Шабака прочёл его.
— Река ещё течёт?
— Да, владыка.
— Значит, с усмирением подождём.
Он вернул лист.
— Запиши, что укрепление восстановили. И проверь, выдали ли людям зерно за работу.
Жрец поклонился.
Менна снова взял инструмент.
Шабака остановился у строки о сердце и языке.
— Ты теперь понимаешь её иначе?
Резчик подумал.
— Я бы добавил руки.
— Это текст о Птахе.
— Птах покровительствует мастерам.
Фараон провёл пальцем над камнем, не касаясь свежих знаков.
— Тогда постарайся, чтобы не пришлось переделывать.
***
Плита пережила царя.
Позднее её повредили. Часть надписи стёрлась; камень, по принятому объяснению, приспособили для мельницы.
Один человек сохранял на нём устройство мира.
Другой хотел получить муку.
Менна мог бы возмутиться.
Но после ночи, когда его сестра не выпускала корзину с лепёшками, он, пожалуй, сначала спросил бы, был ли у мельника другой камень.
Итог: Хранитель древней мудрости Египта.
Интересный факт: Камень Шабаки был долгое время жёрновом.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·