ТРЕТИЙ ЭКЗЕМПЛЯР
Позднее мне объяснили, что судьба Верхнего Египта решилась по воле Амона.
Я не спорю.
Но в ту ночь Амон действовал через мокрый папирус, девушку с разбитой губой и мою привычку делать лишнюю копию.
Меня зовут Хори. Я писец. Во время описываемых событий у меня было хорошее зрение, скверный характер и должность, которую я считал безопасной.
С последним я ошибся.
***
Кашта прибыл с юга, из страны Куш, и фиванские чиновники долго обсуждали, как именно его следует именовать.
Царём? Владыкой? Благочестивым защитником святилищ?
Каждый вариант имел политические последствия. Поэтому на первом приёме распорядитель выбрал обращение «почтенный гость».
Кашта выслушал приветствие.
— Гость, — повторил он. — Значит, скоро должен уехать?
Распорядитель вспотел.
— Это выражение уважения.
— Тогда уважайте меня без указания срока.
Я записал: «Прибытие его величества сопровождалось доброжелательным обменом речами».
В моём ремесле важнее всего вовремя перестать быть точным.
***
Египет тогда был похож на дом, в котором каждый родственник объявил свою комнату отдельным царством.
На севере правители предъявляли друг другу права на земли, которые не контролировали. В Фивах храм Амона владел полями, мастерскими, стадами и таким количеством документов, что даже боги нуждались бы в архивариусе.
Кашта это понимал.
Ему не требовалось разбивать ворота города, если можно было договориться с людьми, распоряжавшимися тем, что находилось за воротами.
При нём была дочь, Аменирдис.
В первый раз я увидел её во дворе храмового хозяйства. Она стояла возле женщины, разбиравшей корзины с тканями, и спрашивала, почему одна и та же мастерская получает разное количество зерна за одинаковую работу.
Женщина ответила, что так установлено.
— Кем?
Женщина назвала умершего управляющего.
— Он давно умер?
— Девять лет назад.
Аменирдис задумалась.
— У вас очень деятельные покойники.
Я тогда ещё не знал, что мне поручат переписывать документы о её будущем.
Иначе слушал бы внимательнее.
***
Шепенупет I, Божественная супруга Амона, приняла царскую дочь без суеты.
Это была женщина, привыкшая, что перед её появлением люди проверяют одежду, выражение лица и собственную полезность.
Аменирдис вошла с положенным почтением.
Я сидел сбоку, готовый записывать.
— Ты знаешь, зачем приехала? — спросила Шепенупет.
— Чтобы служить Амону.
— Это мне сказали твои наставники. Я спрашиваю тебя.
Аменирдис помедлила.
— Чтобы остаться.
Шепенупет посмотрела на неё несколько иначе.
— Здесь многие хотят остаться. Большинство надеется, что работать будут другие.
— Мне уже показали ваши мастерские.
— И ты нашла недостатки?
— Я нашла людей, которые боялись отвечать.
Шепенупет протянула руку к чаше с водой.
— Хорошо. Начнёшь с того, что научишься задавать вопросы так, чтобы тебе отвечали.
Кашта на этой встрече почти не говорил.
Позже я понял: он слушал, как складывается союз, который не мог заключить вместо дочери.
***
Решение об усыновлении готовили осторожно.
Аменирдис должна была стать признанной наследницей священной должности. Шепенупет сохраняла своё положение. Никого не собирались немедленно выгонять из покоев или сажать в лодку до северного берега.
Однако кое-кто уже подсчитывал возможные потери.
Один управляющий храмовыми землями — назовём его Панехси — особенно беспокоился о чистоте традиций.
Раньше он беспокоился преимущественно о доходах.
Перемена казалась достойной внимания.
Вечером перед церемонией мне принесли окончательный текст.
Я проверил имена, титулы, порядок формул.
Затем прочёл документ снова.
В нём появилась строка, которой я прежде не видел: вместе с признанием наследницы часть имущества передавалась под управление группы фиванских сановников.
Среди имён стояло имя Панехси.
Под ним оставалось место для удостоверения.
Я спросил у помощника, кто прислал текст.
— Из хозяйственного управления.
— Кто именно?
Он назвал человека.
Этот человек утром уехал из Фив.
Я велел помощнику запереть дверь.
Через несколько мгновений в неё постучали.
***
Они пришли втроём.
Первый сказал, что обнаружена ошибка.
Второй держал нож.
Третий выглядел огорчённым. Вероятно, ему тоже хотелось нож.
— Отдай папирус, Хори.
— Какой? У меня их много.
Человек с ножом сделал шаг.
Я опрокинул светильник.
Масло вспыхнуло на краю циновки. Все одновременно заговорили. Один бросился тушить огонь, другой схватил меня за одежду.
Я вывернулся, оставив ему порядочный кусок льна, и полез в окно.
Окно оказалось уже, чем я помнил.
За моей спиной кто-то велел меня зарезать.
Это заметно улучшило подвижность.
Я свалился во двор, ударился коленом и побежал между складами.
В руке был папирус.
В голове — единственная мысль: завтра я потребую другую должность.
***
У воды меня догнали.
Первый удар пришёлся по плечу. Второй я принял на свёрток, совершенно испортив собственную работу.
Я отступил к причалу.
Человек с ножом улыбнулся.
— Отсюда некуда бежать.
Обычно я нахожу, что люди слишком уверенно говорят о будущем.
Я прыгнул.
Нил принял меня без почтения. Вода забилась в нос. Течение потащило под край причала. Я ухватился за канат и несколько раз ударился лбом о лодку.
Сверху послышались шаги.
Потом женский голос:
— Кто там?
Преследователь ответил, что ловит вора.
— А что он украл?
— Храмовое имущество.
— Покажи, что у тебя в руке.
Наступила короткая тишина.
Затем кто-то вскрикнул.
В воду упал нож.
Мне протянули древко весла.
Я поднял голову.
На причале стояла Аменирдис. Рядом её стражник скручивал человека, которому только что было некуда меня выпускать.
У царской дочери кровоточила губа.
— Он ударил тебя? — спросил я, хотя это было не моё дело.
— Он очень не хотел показывать нож.
Она посмотрела на папирус.
— Это можно прочесть?
— По частям.
— Значит, начнём с той части, из-за которой тебя решили утопить.
***
Кашта выслушал нас стоя.
Аменирдис сама изложила случившееся. Я старался не капать на пол, но после реки это было трудно.
Царь взял повреждённый текст.
Прочёл сохранившиеся строки.
— Кто ещё видел подлинный документ?
— Я, владыка.
— Он сохранился?
— Да.
Кашта поднял глаза.
Я объяснил, что делал три экземпляра.
Один для церемонии.
Другой для архива.
Третий — потому что начальство обычно замечает ошибку после того, как первые два уже унесли.
— Где он?
— В свёртке с расчётами ремонта водостока.
Кашта повернулся к стражнику.
— Принеси.
Аменирдис спросила:
— Почему там?
— Никто добровольно не читает расчёты ремонта водостока.
Впервые за весь вечер Кашта улыбнулся.
***
На рассвете Панехси явился в церемониальной одежде.
Увидев меня, он остановился так резко, что человек позади едва не столкнулся с ним.
Я поклонился.
— Хорошего дня.
Он не ответил.
Шепенупет сидела рядом с Каштой. Перед ними лежали два текста: сухой подлинник и мокрая подделка.
Панехси начал говорить о недоразумении.
Шепенупет попросила его назвать тех, кто поручил ему изменить документ.
Он заговорил о преданности храму.
Кашта попросил ответить на вопрос.
Тогда Панехси заявил, что пытался защитить Фивы от чужеземного вмешательства.
Аменирдис наклонилась вперёд.
— Поэтому передал земли себе?
— Я должен был обеспечить…
Он замолчал.
Продолжение плохо сочеталось с преданностью храму.
Его увели.
Людей, пославших убийц, предстояло найти. Власть не становилась прочной за один утренний разговор.
Но церемонию отменять не пришлось.
***
Я стоял среди писцов, когда Аменирдис подошла к Шепенупет.
Теперь всё происходило медленно, в установленном порядке.
Произносились священные формулы. Свидетели занимали свои места. За пределами двора люди вытягивали шеи, пытаясь увидеть больше.
Кашта смотрел на дочь.
Он мог отправить её на север, обеспечить охрану, предъявить свои требования. Но стоять перед старшей жрицей ей приходилось самой.
Когда Аменирдис обернулась, на её губе ещё был заметен след ночной схватки.
Потом она снова повернулась к Шепенупет.
Я начал писать.
На этот раз точно.
***
Кашта открыл своей династии путь в Египет.
После него Пианхи пойдёт дальше. Появятся новые походы, новые договоры, новые люди, объясняющие, что всегда поддерживали победителей.
Аменирдис останется в памяти храмов. Её имя будут вырезать рядом с царскими именами. Будущие учёные станут разбирать свидетельства её положения и спорить о датах.
Моего имени среди них не будет.
Это меня устраивает.
Я получил другую должность: проверять копии перед отправкой.
Начальник сказал, что теперь моя работа особенно важна для государства.
Я попросил окно пошире.
Итог: Открыл нубийцам дорогу в Египет.
Интересный факт: Гора Джебель-Баркал — объект ЮНЕСКО.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·