ПИАНХИ. ПОХОД С ПОПРАВКАМИ
Первую ошибку я сделал ещё до отплытия.
В перечне имущества написал: «Лошади — двадцать четыре головы».
Царь прочитал, поднял глаза и спросил:
— Остальное где?
Я решил, что ослышался.
— Владыка?
— Ты принимаешь животных целиком или только головы?
Начальник конюшен за моей спиной издал странный звук. Позднее уверял, что кашлянул.
Я исправил запись.
Так началась моя служба у Пийе, царя Куша, любимца Амона и человека, возле которого следовало особенно тщательно выбирать существительные.
***
В Напату пришли вести с севера.
Тефнахт, правитель Саиса, собирал вокруг себя князей. Одни присоединялись охотно, другие после того, как его воины появлялись возле их владений. Союз продвигался вверх по Нилу и угрожал землям, где признавали власть нашего царя.
Гонец перечислял города.
Я записывал.
Когда он закончил, один придворный сказал, что положение требует немедленного решения.
Пийе посмотрел на него:
— Именно поэтому мы тебя и выслушали.
Придворный поклонился, хотя никакого решения не предложил.
Войска получили приказ выступать.
Мне велели учитывать припасы, отправлять донесения и составлять описание похода.
— Подробное? — спросил я.
— Правдивое.
Я обрадовался.
Раньше времени.
***
Армия шла на север по реке и вдоль берегов.
Корабли несли воинов, оружие, зерно и людей, которые утверждали, что их присутствие необходимо для успеха предприятия. Последние требовали больше места, чем оружие.
Мы проходили мимо деревень. Дети выбегали смотреть на паруса. Старики считали суда. Женщины у воды переставали стирать, пока не минует очередной отряд.
Для них поход начинался с вопроса, не заберём ли мы их запасы.
Для нас — с того, хватит ли собственных.
Перед святилищами Амона царь требовал очищения и соблюдения обрядов.
Один солдат спросил меня, можно ли считаться очищенным, если он упал за борт.
— Это зависит от жреца.
— Я полностью ушёл под воду.
— Тогда у тебя сильные доводы.
Он отправился выяснять.
Вернулся с поручением принести воду для остальных.
***
Первые донесения были прекрасны.
Враг разбит. Враг бежал. Вражеские суда захвачены.
После третьего донесения царь спросил, почему противник всё ещё располагает городами.
Ответить предстояло военачальникам.
Я сидел в стороне и старался выглядеть частью обстановки.
Это полезный навык для писца: люди охотнее говорят правду, когда забывают, что рядом кто-то её записывает.
Пийе сам двинулся к войску.
С этого момента донесения стали короче.
Появились названия удержанных позиций, сведения о продовольствии и просьбы прислать подкрепление.
Я обнаружил, что точность занимает меньше места, чем торжество.
***
Гермополь сопротивлялся.
Его правитель Нимлот успел выбрать сторону наших врагов и теперь должен был объяснить выбор человеку, чьё войско стояло под стенами.
Пока он размышлял, мы осаждали город.
Ночью с башен доносились голоса. Иногда кто-нибудь выкрикивал оскорбление. Наши отвечали. Часть выражений я никогда прежде не слышал и не записывал: будущей хронике они вряд ли помогли бы.
Однажды возле меня ударила стрела.
Папирус выскользнул из рук.
Воин поднял его и протянул обратно.
— Вот теперь ты можешь написать, что присутствовал.
— Я предпочёл бы свидетельство похуже.
Он улыбнулся и вернулся к щиту.
К утру я узнал, что его ранили.
В донесении появилось ещё одно имя.
Раньше я думал, что военная история состоит преимущественно из городов.
Оказалось, из людей, которых вечером зовёшь ужинать, а утром уже не находишь.
***
Когда Гермополь сдался, начались церемонии.
Просьбы о пощаде. Дары. Заверения в верности. Объяснения, почему прежние заверения оказались столь недолговечными.
Нимлот говорил осторожно.
Царь слушал.
Всё шло почти благополучно, пока Пийе не захотел осмотреть конюшни.
Я отправился следом, приготовившись записать число животных.
Внутри стоял запах старой подстилки.
Одна лошадь повернула к нам голову. Под кожей резко выступали рёбра.
Царь остановился.
Он подошёл ближе, провёл рукой по шее, посмотрел на кормушку.
За дверью Нимлот продолжал перечислять свои дары.
Пийе позвал его.
Тот вошёл с выражением человека, рассчитывающего услышать похвалу.
— Кто отвечал за корм?
Нимлот начал объяснять трудности осады.
Царь выслушал несколько слов.
Потом задал тот же вопрос.
Впервые за весь день правитель Гермополя ответил коротко.
Позже на стеле расскажут, что состояние лошадей разгневало Пийе сильнее поступков их хозяина.
Я видел, как он стоял возле животного, и верю этому.
Вечером начальник конюшен получил приказ заняться кормом.
Лошади первыми ощутили последствия смены власти.
***
Мемфис встретил нас иначе.
Большой город. Сильные укрепления. Люди на стенах явно рассчитывали, что мы проведём под ними достаточно времени, чтобы наступила помощь или хотя бы усталость.
Наши военачальники обсуждали осаду.
Один предлагал ждать.
Другой — соорудить подходы.
Третий одобрял оба предложения, что позволяло ему впоследствии оказаться правым при любом исходе.
Пийе осматривал город со стороны реки.
Суда теснились у пристани.
Он долго смотрел на них.
Затем приказал готовить удар.
***
Мне не следовало находиться так близко к воде.
Но утром я искал начальника отряда, который не прислал сведения о запасах.
Нашёл его в момент, когда сведения перестали кого-либо интересовать.
Люди бежали к судам. Команды перекрывали друг друга. Стрелы с укреплений били в дерево и воду.
Я прижался за бортом.
Рядом солдат пытался затянуть ремень на плече раненого товарища.
— Держи!
Я держал.
Кровь оказалась горячее, чем я ожидал.
Судно ударилось о соседнее. Кто-то упал между бортами. Я услышал всплеск и больше не увидел человека.
Воины пробирались вперёд.
Городская стена, издалека казавшаяся ровной и неподвижной, теперь состояла из выступов, щелей, лиц и рук.
Раздался крик.
За ним другой.
Затем люди на укреплениях начали отступать.
Когда стало ясно, что Мемфис взят, я всё ещё держал ремень.
Солдат осторожно разжал мои пальцы.
— Хватит, писец.
В тот день я не записал ничего до вечера.
***
После Мемфиса покорность стала распространяться быстрее наших кораблей.
Приезжали правители.
Привозили серебро, золото, вещи прекрасной работы и выражения глубочайшего раскаяния.
Я учитывал первые три категории.
Четвёртая учёту не поддавалась.
Каждый утверждал, что всегда уважал Пийе.
Некоторые уважали настолько тайно, что об этом не подозревали даже их собственные воины.
Царь принимал признание власти, подтверждал обязательства и решал, кого допустить к себе.
Обряды чистоты соблюдались строго.
Один князь возмутился, что другой получил более почётный приём.
Жрец объяснил причину.
Князь посмотрел на принесённые дары, словно впервые понял, что богатство не решает буквально всех вопросов.
***
Тефнахт лично не явился.
Прислал просьбу о прощении.
Я слушал посланца и пытался представить человека, который способен столь убедительно раскаиваться чужим голосом.
Царь согласился принять клятву через своих представителей.
Военачальник после приёма сказал:
— Следовало привести его сюда.
Пийе ответил:
— Ты предлагаешь новый поход?
Тот замолчал.
Отвечать пришлось бы уже не речью.
***
Когда стало известно, что мы возвращаемся на юг, при дворе удивились.
Египет признал победителя.
Казалось, теперь царь должен остаться среди северных дворцов, бесконечно принимать покорённых и следить, чтобы никто не успел передумать.
Пийе выбрал дорогу домой.
Местные владыки сохраняли свои владения под его верховенством.
Это давало нам возможность уйти.
И оставляло преемникам немало работы.
На обратном пути царь чаще стоял у борта молча.
Берега двигались навстречу.
Я переписывал заметки.
Дольше всего сидел над описанием Мемфиса.
Начальник отряда заглянул через плечо.
— Почему у тебя так мало слов о победе?
— Я был занят.
Он увидел, что я записываю имя раненого.
И отошёл.
***
В Напате начали готовить большую стелу.
В камне поход приобретал порядок, которого ему не хватало на воде.
Здесь были царская воля, помощь Амона, поражения врагов и покорность князей.
Я не возражал.
Мы действительно победили.
Однако, перечитывая строки, вспоминал стрелу возле папируса, потерянного между судами человека и усталое «хватит, писец».
Царь спросил, всё ли внесено.
— Главное, владыка.
— Про лошадей?
— Внесено.
Он кивнул.
Я понял, что эту часть исправлять не придётся.
***
Когда Пийе умер, его похоронили в Эль-Курру, под пирамидой.
Я к тому времени постарел и делал меньше ошибок.
Или медленнее их замечал.
Прошли поколения, потом столетия.
Стелу вновь нашли в 1862 году.
Другие люди стали читать о нашей войне, о городах и дарах, о царе, который пришёл с юга и вернулся обратно.
До моего списка имущества они не добрались.
Он не сохранился.
Но рассказ о голодных лошадях уцелел.
Из всего, что мы тогда пытались сообщить вечности, именно это позволяет представить Пийе без короны: человек входит в чужую конюшню, останавливается возле истощённого животного и требует позвать хозяина.
Для такого человека я и исправил свою первую запись.
Лошади — двадцать четыре.
Все целиком.
Итог: Первый «чёрный фараон».
Интересный факт: Его стела — одна из самых длинных царских надписей Египта.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·