Прямая демократия. Народ, который оставил последнее слово за собой
Весной 1874 года в швейцарской деревне спорили так горячо, будто решали, кому достанется последняя корова перед долгой зимой.
На столе в трактире лежала газета с проектом новой конституции. Рядом остывал кофе. Часовщик Якоб, привыкший искать причину неполадки среди крошечных колёс, водил пальцем по строчкам.
— Значит, парламент принимает закон, а мы можем потребовать голосования?
— Если соберём достаточно подписей, — ответил учитель.
Крестьянин напротив задумался.
— Хорошо. Когда покупаешь лошадь, тоже полезно заглянуть ей в зубы.
— Парламенту?
— Закону. Парламент пусть сам смотрит за зубами.
Засмеялись даже те, кто собирался голосовать против.
За окнами темнели горы. Снег ещё держался на вершинах, но в долине уже пахло влажной землёй. Здесь привыкли знать цену труду: землю приходилось отвоёвывать у склонов, дороги — у камня, урожай — у короткого лета. И право решать свою судьбу тоже не досталось готовым.
Всего четверть века назад, в 1847 году, кантоны воевали друг с другом. Католики и протестанты, сторонники старого порядка и нового государства видели в соседях угрозу. После короткой войны Зондербунда Швейцария приняла конституцию 1848 года и стала федеративным государством.
Но примирение требовало большего, чем прекращение выстрелов.
Нужно было научиться проигрывать спор, не хватаясь за оружие.
В 1872 году избиратели отвергли проект пересмотра конституции. Одни опасались чрезмерного усиления центральной власти, другие не доверяли предложенным переменам. Для сторонников реформ это был тяжёлый удар.
Однако вместо похода на несогласных началась новая работа над текстом.
В этом проявлялась особая сила страны: после народного «нет» власти пришлось снова искать доводы.
19 апреля 1874 года швейцарские избиратели одобрили новую конституцию.
Она расширяла полномочия федерации и закрепляла факультативный референдум: принятый парламентом федеральный закон можно было вынести на народное голосование, собрав необходимую поддержку.
У представителей оставалась работа управлять страной. У граждан появлялся действенный способ остановить решение, с которым они не согласны.
Вечером учитель принёс в трактир известие о результате.
Якоб долго молчал, затем аккуратно сложил газету.
— Теперь придётся читать законы.
— Ты и раньше мог их читать.
— Раньше я сердился после прочтения. Теперь от этого может быть польза.
Но бумажное право предстояло превратить в привычку.
Подписи собирали на улицах, в мастерских, у лавок. Газеты убеждали, спорили, пугали последствиями. Гражданину приходилось разбираться в вопросах, которые вчера казались делом далёких чиновников.
Свобода оказалась хлопотной.
Она требовала времени, терпения и готовности выслушать соседа, который совершенно очевидно — по твоему мнению — ничего не понимал.
Тем временем страна менялась.
Фабрики тянули к себе рабочих. Железные дороги соединяли города и долины. Под Сен-Готардом пробивали тоннель — путь сквозь толщу Альп.
Там величие выглядело сурово: копоть ламп, тяжёлый воздух, взрывы, мокрый камень. Тысячи людей, среди них множество итальянских рабочих, трудились в опасных условиях. Были болезни, гибель людей, протесты.
В феврале 1880 года встречные выработки соединились. В 1882-м железнодорожный путь через Готард открылся.
Когда первый поезд ушёл в горную темноту, казалось, сама скала уступила человеческому упорству.
Но у входа в тоннель можно было задуматься и о другом: кто будет услышан, когда столь же тяжело придётся пробивать путь не через камень, а через равнодушие?
Республика строила дороги и промышленность. Ей предстояло учиться видеть людей за цифрами успеха.
В 1891 году швейцарцы сделали следующий шаг: на федеральном уровне появилась народная инициатива о частичном изменении конституции.
Теперь граждане могли не только оспорить принятый закон, но и сами предложить конституционную перемену, собрав установленные подписи.
Старый Якоб слушал объяснения уже без прежней улыбки.
— Значит, теперь мало сказать, что часы идут неправильно?
— Да, — ответил учитель. — Можно предложить, как их исправить.
— Тогда пусть сначала подумают. Одно лишнее колесо — и весь механизм встанет.
Его дочь Марта, помогавшая вести мастерскую, подняла глаза от счётной книги.
— А я могу предложить?
За столом стало тихо.
На федеральном уровне женщины тогда ещё не имели избирательных прав. Они работали, платили налоги, растили детей и поддерживали жизнь общин, но к голосованию их не допускали.
— Пока нет, — сказал учитель.
Марта закрыла книгу.
— Тогда запишите это среди неисправностей.
Эту неисправность страна будет устранять ещё восемьдесят лет: федеральное женское избирательное право появится лишь в 1971 году.
Швейцарская демократия росла постепенно, с ошибками и болезненными запозданиями. Её достоинство заключалось в возможности добиваться перемен, спорить с установленным порядком и возвращать отвергнутые вопросы на обсуждение.
Величие этого народа складывалось из множества голосов.
Из голоса крестьянина, который хотел сохранить самостоятельность своей долины. Из голоса рабочего, требовавшего достойных условий. Из голоса учителя, объяснявшего сложный текст. Из голоса женщины, спросившей, почему общее будущее решают без неё.
Немецкая, французская, итальянская и ретороманская речь звучали в одной стране. Различались вера, обычаи и интересы. Согласие приходилось искать снова и снова.
Швейцарцы постепенно создали порядок, при котором государственное решение можно было оспорить подписью и бюллетенем.
Это было величие терпеливое, трудное, повседневное.
В воскресенье Якоб надел праздничный сюртук и отправился голосовать. У двери задержался: Марта передала ему починенные карманные часы.
— Теперь идут точно, — сказала она.
Он посмотрел на циферблат, потом на дочь.
— Хотелось бы, чтобы страна тоже.
Итог: Власть народа.
Интересный факт: Швейцарцы голосуют чаще всех в мире.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·