Анри Гизан. Когда горы стали крепостью
Летом 1940 года Швейцария слушала радио так, словно из маленького деревянного ящика доносился треск рушащегося мира.
Франция, ещё недавно казавшаяся могучей защитницей западной границы, была разгромлена. Италия вступила в войну. Вокруг маленькой альпийской страны смыкалось пространство, подвластное державам оси.
На вокзалах стояли солдаты с тяжёлыми ранцами. В деревнях женщины провожали мужей, стараясь говорить о погоде и хозяйстве: о самом страшном говорить не хотелось.
Швейцарская армия была армией граждан. Вчерашний часовщик становился стрелком, учитель — лейтенантом, крестьянин оставлял недокошенное поле ради караула у моста.
— Если немцы придут, кто будет доить коров? — спросил молодой солдат.
Сержант поправил ремень.
— Поэтому постарайся, чтобы не пришли.
Улыбнулись. Проверили оружие. Продолжили службу.
Во главе этой армии стоял Анри Гизан — человек из франкоязычного кантона Во, знакомый с сельским хозяйством, лошадьми и той неторопливой обстоятельностью, с которой принимают решения люди, отвечающие за землю и урожай.
30 августа 1939 года парламент избрал его генералом. Через два дня началась мировая война.
Теперь, после падения Франции, перед ним лежала карта, на которой почти каждый привычный путь наружу превратился в источник угрозы.
Защитить всю территорию одинаково прочно было невозможно. Равнинные города, заводы и дороги оставались уязвимыми. Гизан поддержал сосредоточение основных сил в Альпах — в Национальном редуте, системе укреплений, перевалов и подземных позиций.
Замысел был суров: при вторжении продолжать сопротивление из гор, сделать захват страны тяжёлым и дорогим, поставить под угрозу важнейшие транспортные пути.
Но за линиями на карте жили люди.
Что будет с теми, кто останется на равнине? С семьями солдат? С мастерскими, полями, домами?
Эти вопросы нельзя было заглушить громкой речью.
25 июля 1940 года Гизан собрал старших командиров на лугу Рютли, над водами Фирвальдштетского озера. Это место связывали с преданием об основании конфедерации.
Офицеры прибыли на пароходе. Перед ними поднимались горы — прекрасные и совершенно равнодушные к человеческому страху.
Генерал объяснил положение страны, смысл обороны в Альпах и необходимость сопротивления. Через командиров его решимость должна была дойти до всей армии.
Рютли придал словам особую силу. Здесь речь шла о праве маленькой страны сохранить собственную жизнь: языки, законы, привычки, возможность спорить между собой без чужого приказа.
Уверенности в победе никто не мог обещать.
Можно было обещать подготовку и стойкость.
В горах застучали инструменты. Скалу сверлили и взрывали, оборудовали огневые позиции, склады, казармы. Под каменными сводами пахло сыростью, железом и горячей пищей. Снаружи снег закрывал тропы, внутри связисты проверяли линии.
У входа в укрепление пожилой солдат разглядывал тяжёлую дверь.
— Хороший дом, — заметил он. — Только окна маловаты.
— Это бойницы.
— Я вижу. Жена бы не одобрила.
Смех прокатился по бетонному коридору. Через минуту люди снова взялись за работу.
Страна готовилась и к другому испытанию — нехватке продовольствия. Под посевы отдавали новые участки, выращивали картофель там, где прежде любовались ровным газоном. Женщины тянули хозяйство, работали в службах помощи, поддерживали семьи мобилизованных.
Швейцария держалась трудом тысяч людей, чьих имён не было на военных картах.
И всё же память об этих годах нельзя сделать безоблачной.
Страна торговала с нацистской Германией и шла на тяжёлые уступки. На границе некоторым беженцам отказывали во въезде, возвращая их навстречу преследованию. Другие находили убежище благодаря помощи граждан и организаций.
Рядом существовали мужество, расчёт, страх и сострадание. За военную оборону отвечал Гизан; решения правительства, банков и пограничных властей имели собственную историю и собственную ответственность.
Вторжение так и не произошло. Объяснить это только редутом нельзя: значение имели ход войны, планы германского командования, экономика, дипломатия и готовность швейцарцев защищаться.
Но Гизан дал армии то, что невозможно было построить из бетона: убеждение, что сопротивление имеет смысл.
В 1945 году война закончилась. Солдаты возвращались к семьям, мастерским и полям. 20 августа Гизан завершил командование.
Он не превратил военный авторитет в пожизненную власть. Республика, доверившая ему армию в час опасности, вернулась к мирному порядку.
Когда генерал умер в апреле 1960 года, на прощание пришли огромные толпы. Среди них были постаревшие солдаты, помнившие мокрые сапоги, горные караулы и тревожные ночи.
Они прощались с человеком, рядом с которым когда-то сумели выдержать страх.
А высоко над озером лежал тихий луг Рютли.
Трава снова росла там, где в тяжёлое лето сорокового года люди решили, что их страна ещё имеет будущее.
Итог: Сохранённый нейтралитет.
Интересный факт: Генерал в Швейцарии назначается только в военное время.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·