ЛЕВ ВЫХОДИТ ИЗ МОРЯ
Парус ещё не успели убрать, а король уже потребовал, чтобы корабль подошёл ближе.
Капитан посмотрел на берег.
Над Яффой поднимался дым. На стенах двигались вооружённые люди. Вода у причала казалась подозрительно пустой: ни лодок, ни приветственных криков, ни единого человека, который счёл бы прибытие английского короля событием, заслуживающим хотя бы умеренной радости.
— Ближе нельзя, государь.
— Почему?
— Потому что там мелко.
Ричард взглянул на него с искренним недоумением.
— Мы же прибыли на сушу. Было бы странно, если бы до самого города оказалось глубоко.
Капитан не нашёл достойного ответа.
Обычно он умел разговаривать с дворянами. Этот дворянин был сложнее: обладал короной, огромным мечом и привычкой считать осторожность обстоятельством, которое следует преодолеть.
За кормой покачивались другие суда. Воины щурились на берег. Кольчуги уже раскалились, хотя утро только набирало силу.
Ричард стоял неподвижно.
Ему сообщили, что Яффа атакована. Он поспешил сюда морем. Теперь требовалось понять, осталось ли ещё кого спасать.
В городе продолжала держаться цитадель.
Но с корабля этого нельзя было увидеть.
— Подождём сведений, — предложил один из рыцарей.
Ричард не ответил.
Ждать он умел. Иногда даже дольше, чем окружающие. Только ожидание должно было иметь смысл, а не служить приличным названием растерянности.
В воде показалась голова.
* * *
Человек плыл к кораблю неровно, часто скрываясь между волнами.
Кто-то бросил ему верёвку.
Его вытащили на палубу. Он лежал, прижав щёку к доскам, и кашлял так, словно намеревался вернуть морю всё, что случайно забрал.
Ричард опустился рядом.
— Цитадель?
Человек поднял голову.
— Держится.
— Долго?
— Если вы останетесь здесь — недолго.
Король встал.
Этого было достаточно.
Ни пространного совета, ни рассуждения о достоинстве королевского звания. С берега пришла просьба о помощи, и теперь между просьбой и ответом оставалась только вода.
Ричард взял оружие.
Один из приближённых побледнел.
— Государь, сперва следует определить порядок высадки.
— Определили. Я иду первым.
— Это не порядок.
— Тогда постарайтесь быстро придать ему вид порядка.
Он шагнул за борт.
Море ударило в ноги, поднялось к поясу. На мгновение тяжесть оружия потянула его вниз. Ричард упёрся, нашёл дно и двинулся вперёд.
Следом посыпались люди.
Капитан проводил их взглядом.
— Прекрасно, — сказал он своему помощнику. — Теперь у нас государь в воде. В отчёте это будет выглядеть хуже, чем на самом деле.
Помощник посмотрел на стену, где уже заметили движение.
— А если наоборот?
Капитан перекрестился.
* * *
Берег встретил их стрелами.
Одна ударила в щит, другая ушла в песок. У молодого оруженосца по имени Мартен дрогнули колени.
Он служил при рыцаре из Пуату и до этого утра считал себя человеком, вполне готовым к славе.
Выяснилось, что слава начинается с мокрых сапог, свиста возле уха и страшного желания вернуться туда, где всё ещё плавает корабль.
Перед ним шёл Ричард.
Вода стекала с кольчуги. Король двигался тяжело, но уверенно. Казалось, море выпустило на сушу человека, которому давно задолжало дорогу.
— Щиты! — крикнул он.
Люди сомкнулись.
На берегу противник ещё не успел понять, насколько велик отряд. Суда, крики, блеск оружия создавали впечатление наступления более многочисленной силы.
Ричард не собирался оставлять время для уточнений.
Они ударили сразу.
Мартен увидел перед собой чужое копьё, заслонился щитом и отшатнулся. Кто-то сзади толкнул его вперёд.
— Стой на ногах!
— Я стараюсь!
— Тогда старайся в сторону врага!
Из всех наставлений, полученных за годы службы, это оказалось самым понятным.
Он удержался.
Рядом рубились люди, которых вчера видел за едой. Сегодня у них были другие лица.
Никакая песня не могла передать звук дыхания под шлемом.
* * *
Ричард пробивался к городу.
В нём было то опасное свойство, которое делает человека великим воином и неудобным родственником: приняв решение, он начинал исполнять его с такой силой, что окружающим оставалось либо поспевать, либо объяснять, почему они не поспели.
На улицах царило смятение.
Атака с моря оказалась внезапной. Весть о прибытии короля распространялась быстрее его небольшого отряда.
Ричард видел, как противник отступает, и торопил людей.
У поворота Мартен заметил опрокинутую телегу. Под ней застрял человек из городского гарнизона.
Он попытался приподнять край.
Не получилось.
Старый арбалетчик, бежавший рядом, остановился, выругался и подставил плечо.
— На счёт три!
Они подняли телегу.
Человек выполз.
На его лице было выражение недоверия к любому виду транспорта.
— Ходить можешь? — спросил Мартен.
— Теперь предпочитаю только это.
Сверху посыпалась штукатурка.
Арбалетчик схватил обоих за воротники.
— Беседовать будете в городе, который ещё стоит!
Они бросились дальше.
Из цитадели уже выходили защитники.
Над улицей поднялся крик.
Яффа не погибла.
* * *
К вечеру Ричард сидел на низком каменном выступе и пил воду.
Победа ещё не успела приобрести торжественный вид. Она пахла потом, дымом и мокрой кожей.
Вокруг считали людей.
Кто-то искал брата. Кто-то перевязывал руку. Кто-то рассказывал, что именно его удар решил исход боя, хотя слушатели почему-то помнили решающий удар совсем другого человека.
Мартен стоял рядом с арбалетчиком.
— Теперь я знаю, что такое подвиг, — произнёс он.
— Не торопись.
— Почему?
— Завтра можешь узнать ещё.
Король услышал и усмехнулся.
— Старик прав.
Мартен поклонился так поспешно, что едва не ударился лбом о щит.
— Государь!
— Не расходуй силы. Они нам понадобятся.
Ричард смотрел на стены.
Он понимал: противник вернётся.
Саладин не был человеком, которого можно было убедить в окончательном поражении одним смелым ударом. Война свела их в борьбе за землю, веру и власть; каждый знал цену другому.
Львиное сердце не означало отсутствия расчёта.
Король приказал готовиться.
* * *
Через несколько дней утро подняло над равниной пыль.
Из неё вышло вражеское войско.
Теперь море лежало за спинами защитников, а впереди двигалась сила, которую уже нельзя было обмануть впечатлением многочисленности.
Мартен почувствовал знакомую пустоту в животе.
Арбалетчик проверял тетиву.
— Хорошая новость, — сказал он.
— Какая?
— Ты уже умеешь бояться. Не придётся учиться во время боя.
Ричард выстроил людей.
Копейщики должны были удержать наступающих. Арбалетчики — стрелять, пока хватит сил и болтов. Рыцарям предстояло действовать там, где появится возможность для удара.
Он говорил коротко.
В такие минуты длинная речь обычно свидетельствует о том, что говорящий сам хотел бы отложить начало.
Король прошёл вдоль строя.
— Держаться вместе.
Мартен кивнул.
Ричард задержал на нём взгляд.
— Ты с берега?
— Да, государь.
— Значит, дорогу назад знаешь.
Юноша побледнел.
Король улыбнулся:
— Поэтому нам не придётся её искать. Будем заниматься дорогой вперёд.
И пошёл дальше.
* * *
Первую атаку встретили копья.
Мартен не видел всего поля. Он видел землю перед собой, ноги людей, древко, которое требовалось держать, и чужого коня, внезапно выросшего над строем.
Команда.
Удар.
Пыль забила рот.
Человек рядом упал, и на его место встал другой.
Арбалетчики стреляли между движениями наступающих. Отряд держался.
Потом казалось, что не выдержит.
В одном месте строй подался. Мартен услышал крик и увидел Ричарда — король уже был там, где возникала опасность.
Его присутствие не отменяло стрел и стали.
Но люди, готовые отступить, снова упёрлись ногами в землю.
Иногда командование состоит в том, чтобы самому оказаться в том месте, которое другие начинают считать безнадёжным.
Ричард приказал сомкнуться.
Они сомкнулись.
Старый арбалетчик поднял оружие, выстрелил и вдруг сел.
Болт пробил ему плечо.
Мартен подхватил его.
— Я говорил, завтра узнаешь ещё, — прошептал старик.
— Молчи!
— Невежливо. Я старше.
Мартен дотащил его за строй, передал помощникам и вернулся.
Теперь страх имел знакомое лицо.
Это оказалось хуже — и одновременно яснее.
* * *
Противник отступил.
Не сразу. Не потому, что кто-то произнёс прекрасные слова.
Он отступил после тяжёлой борьбы, в которой дисциплина, оружие и решительность оказались сильнее ожидавшегося преимущества.
Над полем медленно оседала пыль.
Ричард стоял среди своих людей.
У него не было вида человека с парадного изображения. На щите остались следы ударов, лицо потемнело от солнца и грязи.
Но именно таким его запомнили те, кто был рядом.
Мартен нашёл арбалетчика живым.
Старик лежал, раздражённый перевязкой и счастливый настолько, насколько позволял себе признавать.
— Ну? — спросил он.
— Удержали.
— Хорошо. Тогда принеси воды. О славе поговорим, когда она перестанет сушить горло.
* * *
В сентябре заключили перемирие.
Иерусалим остался под властью Саладина. Христианским паломникам открывали доступ к святыням. Крестоносцы сохранили часть прибрежных владений.
Для песни это был неудобный конец.
Песня любила ворота, распахнутые перед победителем.
Полководец должен был учитывать ещё снабжение, болезни, состояние войска и возможность удержать завоёванное.
Ричард уезжал.
Он не достиг всего, ради чего прибыл на Восток. Но у Яффы сделал то, что казалось невозможным: пришёл морем в последний час и удержал город.
Мартен смотрел на корабли.
Теперь он знал, что славное время состоит не только из славных людей. Оно состоит ещё из тех, кто держит копьё, поднимает телегу, приносит воду и не уходит, когда начинает дрожать земля.
На палубе показался король.
Капитан что-то объяснял ему, указывая на берег.
Ричард слушал.
Мартен не слышал слов, но почему-то был уверен: капитан снова говорил о глубине.
А король уже смотрел туда, где море открывало следующую дорогу.
Национальный герой Англии, который провёл в Англии около шести месяцев за десять лет правления и не говорил по-английски. Страну использовал как банкомат для крестового похода. Попал в плен в Австрии — выкуп составил два годовых бюджета. Убит арбалетчиком при осаде замка.
Итог: Подвиги вдали от дома.
Интересный факт: Выкуп — 150 тысяч марок серебра.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·