ПАКАЛЬ. ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ ЛЕТ ДО ТИШИНЫ
В день, когда Пакаля сделали царём, ему больше всего хотелось почесать голову.
Царский убор оказался тяжёлым. Одно перо щекотало ухо. Нефрит холодил грудь, а человек справа уже довольно долго объяснял, что отныне мальчик соединяет землю с небом.
Пакаль осторожно пошевелился.
Мать заметила.
— Не трогай, — сказала она одними губами.
— Там колется.
— Власть часто колется.
Ему было двенадцать лет. Он ещё верил, что взрослые произносят подобные вещи потому, что знают ответы.
Позднее выяснилось: иногда они просто не хотят поправлять тебе убор посреди церемонии.
Шёл 615 год.
Город, который они называли Лакамха, местом великих вод, пережил разорение. Четыре года назад враги пришли сюда с оружием. Теперь их не было, но оставались обгоревшие балки, пустые места за семейными столами и люди, вздрагивавшие при неожиданном звуке.
Пакаль помнил дым.
Во время церемонии пахло благовониями, однако под этим сладким запахом ему чудилась гарь.
Мать, госпожа Сак-К’ук’, поднесла ему знак царского достоинства.
В её движениях не было сомнения.
Это помогло больше, чем речи жрецов.
***
После торжества один из вельмож опустился перед новым правителем на колени.
— Пусть твоя мудрость осветит наш путь.
Пакаль посмотрел на мать.
Она стояла неподалёку.
— Сначала скажи, сколько зерна осталось, — произнёс он.
Вельможа поднял голову.
Вопрос явно не входил в подготовленную беседу.
— Запасы соответствуют потребностям…
— Каким?
— Потребностям города.
— На сколько дней?
Вельможа посмотрел на Сак-К’ук’.
Она молчала.
Позже Пакаль спросил:
— Я сказал что-то неправильно?
— Ты спросил правильно.
— Тогда почему он рассердился?
— Потому что теперь ему придётся узнать ответ.
***
В первые годы мать оставалась рядом.
Она знала, кто действительно поддерживал их дом, кто выжидал, а кто ежедневно приносил заверения в верности, словно рассчитывал накопить их достаточно, чтобы потом позволить себе небольшое предательство.
Пакаль учился слушать.
Это было труднее, чем носить убор.
Один старейшина говорил так долго, что мальчик успевал возненавидеть и его род, и все семь поколений предков, перечисленных в начале речи.
После совета мать спрашивала:
— Чего он хотел?
— Чтобы его дед воскрес и закончил рассказ.
— Пакаль.
— Работников. На свои поля.
— А почему не попросил сразу?
— Тогда пришлось бы объяснить, зачем ему столько.
Сак-К’ук’ улыбнулась.
Пакаль запомнил эту улыбку. Её одобрение было редким, зато никогда не бывало пустым.
***
Однажды во время сильного дождя во двор привели гонца.
Он пришёл с юго-востока. Ступни были разбиты, на плече засохла кровь.
У дальнего поселения видели вооружённых людей.
Никто пока не знал, был ли это набег или начало большой войны.
Совет собрался немедленно.
— Следует выступить, — сказал один военачальник.
— Следует укрепить подходы, — возразил другой.
— Следует провести обряд, — напомнил жрец.
Каждое предложение сопровождалось убедительным объяснением, почему за последствия должен отвечать кто-нибудь ещё.
Пакаль велел принести гонцу воду.
Тот выпил, закашлялся и сказал:
— Они спрашивали о дороге к переправе.
В комнате стало тише.
Переправа вела к селениям, снабжавшим город продовольствием.
Пакаль посмотрел на военачальника.
— Если отправить всех воинов по большой дороге, они успеют к реке?
— Возможно.
— А по тропе через холмы?
— Быстрее. Но ночью там опасно.
Мальчик вспомнил, как горели крыши.
— Тогда пошли тех, кто знает тропу.
Мать не вмешалась.
Впервые он отдал приказ, после которого люди могли не вернуться.
Этой ночью Пакаль не спал.
Дождь бил по кровле. В темноте каждый звук казался шагами гонца.
На рассвете пришла весть: переправу удержали.
Потери были.
Пакаль выслушал имена.
Потом попросил повторить.
Писец удивился.
— Я должен их запомнить, — сказал царь.
***
В 626 году он женился на Иш-Ц’акбу-Ахав.
На свадебном пиру ему пожелали многочисленного потомства, долгой жизни и побед над врагами. Последнее пожелание произнёс человек, который никогда не выходил в поход, зато великолепно изображал воинственную решимость.
Когда они наконец остались вдвоём, жена спросила:
— Ты всегда такой молчаливый?
— Нет.
— Сегодня был.
— Я слушал пожелания.
— И что решил?
— Если всё исполнится, придётся расширять дворец.
Она рассмеялась.
Позднее он действительно начал его расширять.
Впрочем, придворные занимали место гораздо быстрее детей.
***
Город возвращался к жизни не торжественно, а шумно.
Стучали инструменты. Скрипели носилки. Люди ругались возле стройки, спорили о плате и отгоняли собак от принесённой еды.
Пакалю нравился этот шум.
Он помнил другой: крики на улицах, треск огня, внезапную тишину после удара.
Теперь стены покрывали штуком. Мастера создавали рельефы. Писцы выстраивали знаки, которым предстояло пережить голос человека.
Правитель осматривал работы лично.
Однажды мастер показал ему новый портрет.
Лицо было благородным, спокойным и совершенно не уставшим.
— Хорошо, — сказал Пакаль. — Только я выгляжу так, будто никто никогда не просил у меня зерна.
— Это образ величия.
— Оставь. Пусть потомки завидуют.
***
К 659 году царь давно перестал быть мальчиком, которого удобно было бы направлять.
Его противники тоже это поняли.
Война снова вошла в жизнь Паленке.
Перед походом Пакаль стоял над разложенными на циновке сведениями: дороги, поселения, имена союзников, сообщения разведчиков.
На войне особенно опасны были сведения, звучавшие слишком приятно.
— Они отступают, — сообщил командир.
— Кто это видел?
— Наш человек.
— Сколько людей он видел?
— Несколько отрядов.
— А остальных?
Командир промолчал.
Пакаль провёл пальцем вдоль условной линии реки.
— Здесь нас будут ждать.
Ночью перед решающим столкновением один из разведчиков вернулся без товарища.
На дальнем берегу горели огни. Слишком много для обычного лагеря.
Военачальник предложил ударить до рассвета.
Пакаль велел проверить боковой проход.
Разведчик посмотрел на него усталыми глазами.
— Я только что оттуда.
— Поэтому я спрашиваю тебя, а не человека, который видел реку с носилок.
Проверка заняла время.
За проходом обнаружили воинов, спрятавшихся в зарослях.
Теперь понятно стало многое.
В том числе поспешность, с которой враги показывали своё отступление.
Бой всё равно состоялся.
В грязи рвались ремни. Обсидиан ломался о дерево и кость. Приказы терялись среди криков. Люди, ещё утром обсуждавшие победу, к полудню думали главным образом о том, как сделать следующий вдох.
Паленке вышел из этой войны сильнее.
Пленных показали городу. Победу внесли в надписи.
Вечером Пакаль вымыл руки.
Вода в сосуде потемнела.
Он велел принести другую.
***
Когда начали готовить его погребальный храм, никто не решался произнести слово «смерть».
Говорили о вечности, переходе, соединении с предками.
Главный мастер однажды назвал будущую гробницу «помещением для особого пребывания».
Пакаль посмотрел на него.
— Там будет сыро?
— Мы предусмотрим отвод воды.
— Вот с этого и следовало начать.
Он понимал, зачем строится храм.
Правитель должен был остаться частью порядка мира даже после того, как перестанет распоряжаться работниками и слушать жалобы.
Под пирамидой готовили камеру. Огромный саркофаг требовал, чтобы о нём подумали заранее: позднее протащить такую тяжесть по узкой лестнице было бы невозможно.
На камне возникал сложный мир.
Мировое дерево. Знаки небес и подземного пространства. Предки. Сам царь, включённый в священную историю смерти и возрождения.
Пакаль долго рассматривал рисунок.
— Лицо узнаваемо, — сказал он.
Резчик выдохнул.
Это был хороший знак.
— А колени ты мне оставил молодые.
— Так требует образ, владыка.
— Разумный образ.
***
В 672 году умерла его жена.
После погребения дворец показался ему чрезмерно большим.
В комнатах ничего не изменилось. Стояли сосуды, лежали циновки, люди приносили доклады.
Только некому было вечером спросить, почему он опять позволил советнику говорить до темноты.
Пакаль обнаружил, что за десятилетия привык обсуждать с ней даже те решения, которые принимал один.
Теперь разговоры продолжались молча.
Иногда он ловил себя на том, что приготовил ответ на её замечание.
И останавливался.
***
В последние годы он ходил медленнее.
Сын, К’инич Кан-Балам, сопровождал его на стройке.
У подножия храма Пакаль остановился отдышаться.
Наверху белели стены. На лесах двигались мастера. Один кричал другому, что тот держит канат неправильно.
— Красиво, — сказал сын.
Пакаль кивнул.
— Следи за раствором.
— Я говорю о храме.
— Я тоже.
Они помолчали.
Потом старый правитель спросил, готовы ли запасы на случай плохого урожая.
Сын ответил.
Ответ оказался точным.
Пакаль испытал больше облегчения, чем от всех обещаний продолжить его славу.
***
Он умер в 683 году, прожив около восьмидесяти лет.
Шестьдесят восемь из них пришлись на царствование.
На его лицо положили маску из зелёного камня. Закрыли саркофаг. Погребение отделили от живых. Лестницу заполнили камнем и землёй.
Над ним оставался город.
Потом изменились царские имена.
Потом прекратились некоторые работы.
Потом лес начал забирать стены.
***
В 1952 году Альберто Рус и его товарищи добрались до погребальной камеры.
До этого были сезоны расчистки, жара, влажность и бесконечные груды вынутого материала. Лестница уходила вниз так упрямо, словно строители намеренно испытывали терпение будущих гостей.
В свете лампы возникли рельефы.
Затем саркофаг.
Затем лицо, собранное из зелёных пластинок.
Царь вернулся в человеческую историю.
В надписях прочитали его имя и даты. В архитектуре увидели замысел. В каменной сцене над саркофагом — мир представлений народа, который умел придавать смерти форму.
Позднее кто-то объявит, что на крышке изображён человек, управляющий космической машиной.
Пакаль, проживший жизнь среди советников, наверняка узнал бы этот способ рассуждать: сначала уверенно сообщить вывод, затем объяснить, почему подробности не имеют значения.
Но сам он оставил достаточно подробностей.
Даты.
Имена.
Стены.
Город, поднявшийся после разорения.
И тяжёлый каменный саркофаг, предусмотрительно установленный до того, как над ним построили пирамиду.
Он слишком долго правил, чтобы полагаться на одну красивую историю.
Итог: Золотой век Паленке.
Интересный факт: Его нефритовая погребальная маска — одно из сокровищ Мексики.
Подборки: Реформаторы · Завоеватели · Женщины у власти · Последние в династии · Основатели · Погибли насильственно · Цари и императоры России · Фараоны Египта · Президенты США · Римские императоры · Правители Древнего мира · Великие женщины у власти · Монгольская буря · Мир Александра Великого · Эпоха Наполеона · Холодная война ·